Медиа-Центр: Ширвиндт закрыл миф о черепах и овцах

Ширвиндт закрыл миф о черепах и овцах

Культура, События 24 января 2012

Съемочная группа провела у нас всего два с половиной дня, зато какие насыщенные. Ширвиндт побывал почти на всех заводах города, поспорил с полицейскими и захромал от столкновения с юным хоккеистом. Из Череповца «хочузнаевцы» отбыли в Белозерск.

История с «бедным Йориком»

Когда корреспондент «Речи» на пару часов присоединился к телевизионщикам (суббота, утро, второй день съемок), Ширвиндт и компания снимали уже 11-й череповецкий сюжет. Первый день получился промышленным и был потрачен на объезд крупных предприятий, в которых у Череповца недостатка нет. Гости не могли не воспользоваться такой удачей и заодно сняли несколько сюжетов о том, как производится тот или иной предмет. Непременно из бытовых и заурядных. Спички, гвозди, удобрения и прочее. К примеру, сюжет о гвоздях, которым Ширвиндт, по его словам, очень доволен, снимался на металлургическом комбинате и в Историческом музее. Фотографу «Речи» удалось запечатлеть, как знаменитый ведущий с двумя гвоздями, крохотным и огромным, стоя на табуретке на фоне фотографии старинного Череповца, рассказывает телезрителям о прежних уломских и нынешних череповецких гвоздях.

Сюжет одиннадцатый, зато главный. Про название города. Москвичам хотелось предложить вниманию телезрителей несколько вариантов. Субботним утром мы застали Михаила Ширвиндта в Музее природы за выбором подходящего черепа овцы — в кадре именно на него должна была наехать императрица Екатерина II. Музейщики извлекли из запасников два черепа: один большой и немножко страшный, второй маленький и «кроткий». Ширвиндт выбрал второй — мол, правдоподобнее. Снимать рассказ о черепе и царице телевизионщики решили на вокзале. Пока натягивали пальто, прикрепленная к ним музейным долгом (экспонат-то ценный) сотрудница ЧерМО Светлана Чернова внушала Михаилу Александровичу, что Екатерина II в Череповце никогда не бывала, а вокзал не смогла бы посетить при всем императорском желании: он выстроен немногим более ста лет назад. И не лучше ли снять сцену с черепом на Воскресенском проспекте? Ширвиндт слушает советы местных до последней пуговицы на воротнике, а потом ставит точку: «Сделаем как решили. Вокзал у вас красивый. А что Екатерина к вам не приезжала, так и бог с ней».

На «газели» до вокзала пять минут, но Михаил Ширвиндт успевает рассказать, что на историях с императрицей собаку съел. Недавно они снимали в поселке Выдропужск Тверской области. Так там у историков вокруг названия настоящие баталии: одни утверждают, что проезжавшая через село Екатерина велела «выдрать пуще» проштрафившегося мужика, и отсюда берет начало имя Выдропужск. Другие — что та же императрица увидела в реке выдру и ее «испужалась». «В сравнении с этим ваши черепа и овцы очень даже правдоподобны», — ухмыляется ведущий.

Прибыли на вокзал. На перрон пускают всех (даже ассистента Ширвиндта с черепом в прозрачном пакете), кроме оператора. Сотрудник полиции, стоящий рядом с металлоискателем, просит предъявить разрешение на съемку. «Какое разрешение? Я нахожусь на территории государства, именуемого Россией», — с нотками раздражения в дикторски поставленном голосе произносит Ширвиндт. Полицейский с этим не соглашается, зачисляя пространство вокзала в собственность РЖД. На шум из кабинки охраны выходят еще несколько человек, в форме и в штатском, с тем же мнением, и вот уже численное преимущество на стороне блюстителей порядка. «Не говорите ерунды... Я тридцать лет на телевидении... Да ни в одной стране мира... Ни на одном вокзале мира...» — громко возмущается носитель знаменитой фамилии, пока кто-то из стражей не уходит звонить начальству.

Пока ведутся переговоры, команда Ширвиндта травит байки, благо приключений в поездках хватало — вот уже пять лет они путешествуют по 20 дней в месяц и отсняли более тысячи сюжетов. Оператор рассказывает о зоопарке Нижнего Новгорода, где местный представитель не давал телевизионщикам развернуться: к клетке не подходи, на зверя лампой не свети. В обед выпили за встречу, и вторая половина съемочного дня прошла куда плодотворнее. «Он достал ключи, стал открывать клетки, предлагал взять интервью у тигра», — смеется рассказчик.

Переговоры заходят в тупик, и москвичи решают снимать с другой стороны здания вокзала. Названия города на этой части фасада нет, но вокзальная атмосфера ощущается. А главное — разрешения не нужно. Импровизация полнейшая, сценария никакого, репетиций тоже. Декорацией становится огромный сугроб в два человеческих роста у входа в вокзал. Решено, что Ширвиндт будет выходить из-за него, попутно излагая версию с овечьим черепом, якобы давшим имя городу. Просто шагать Михаилу кажется скучным, и он решает пинать перед собой снежный комок. Камера готова, оператор поднял руку для отмашки. «Как там этот стишок начинается про „однажды в студеную зимнюю пору...“? — неизвестно к кому обращается ведущий из-за сугроба, куда удалился вместе с черепом. — Да, так и начинается? Поехали». Мотор. Выходит со словами из Некрасова, пинает комок, рассказывает о Екатерине, якобы наехавшей на череп овцы, показывает артефакт. Запнулся лишь раз, но возвращаться к началу спича и обратно за сугроб не стал. Михаил произносит волшебное слово «подхват» и начинает с той фразы, на которой споткнулся. В итоге сюжет, главную часть которого снимали днем ранее на Воскресенском проспекте и Соборной горке, завершается словами: «Почему Череповец, а не Череповцы? Вот в чем вопрос. То ли у немки Екатерины были проблемы с русским языком, но вернее всего, вся эта история с „бедным Йориком“ не выдерживает никакой критики». Стоп камера. Снято.

— Пожалуйте на перрон, разрешили!.. — кричат от вокзала.

Сегодня Череповец, завтра Бали, послезавтра Африка

В промежутках между съемками самый разъездной телевизионщик России дал интервью корреспонденту «Речи».

Название программы «Хочу знать». Признайтесь, о ком это говорится — о вас или о зрителях?

— Конечно, о зрителях, которые пишут письма и что-то у нас спрашивают. Но так получается, что узнаю все первым я и моя команда. Да и вопросы мы выбираем лишь те, ответы на которые любопытны нам самим. Могу сказать, что письма, которые мы показываем в эфире, не бутафория. Они приходят к нам мешками.

Не считали, на сколько вопросов вам уже удалось ответить?

— Программа выходит с разной периодичностью пять лет, последние полтора года — пять раз в неделю. Счет вопросов, на которые мы ответили, идет на тысячи. Каждый выпуск — это четыре-пять мини-фильмов, снятых по всем законам документального кино. Надо сказать, что аналогов «Хочу знать» не существует в мире. Формат этот довольно популярен, но с такой скоростью, как мы, не работает больше никто. «Хочу знать» сравнивают со многими программами, например с тем же «Галилео», но ведь там ведущий не присутствует в каждом сюжете.

О Череповце тоже было письмо?

— И не одно. Мы — люди экономные и для того, чтобы сберечь время и деньги, отправляемся в какое-то место только тогда, когда накопятся вопросы и темы. Знаю, что многих наших зрителей раздражает, когда я ради рассказа о птичке отправляюсь на Бали. Вот, мол, жизнь у него хорошая. Но из этой поездки я привезу 40 сюжетов, которые буду один за другим показывать в течение года. Из командировки в Череповец и Белозерск, думаю, привезем не меньше 18 сюжетов. Зрителю интереснее посмотреть сначала сюжет с Бали, потом из Череповца, потом из Африки и так далее.

Расскажите о некоторых отснятых сюжетах.

— Первый наш полноценный съемочный день принес знакомство с металлургическим комбинатом. Я обожаю большие производства. Знаете, процесс плавки стали можно снимать вечно — столько в нем красоты. Нам, телевизионщикам, важно, чтобы была яркая зрелищная картинка. Ваш комбинат в этом смысле — подарок. Еще мы снимали на вашем химзаводе, на спичечной фабрике и в хоккейной школе. К нам приходит множество вопросов о том, не опасно ли отдавать ребенка в хоккей. И мы, оказавшись в Череповце, отправились на тренировку детской команды и попытались показать, что все родительские страхи напрасны. У ребят крепкие маски, хорошая защита, и никакого вреда они не получают, только здоровье. Не успел я проговорить весь этот успокоительный текст (а мы снимали на льду, и я был в коньках), как в меня влетел пацан-хоккеист. До сих пор на одну ногу прихрамываю.

Чем удивил вас, повидавшего виды, Череповец?

— Я много узнал здесь такого, о чем не догадывался. Например, как производится проволока и как она выпадает из горнила блестящими красными кольцами. Только по ходу сюжета меня осенило, почему проволока называется проволокой. Потому что ее проволакивают через валки.

В каждом из 18 сюжетов вы предстанете в одной одежде или возьмете с собой гардероб?

— Когда-то возил, стараясь создать у зрителя иллюзию мгновенных перемещений. Но потом понял: сюжеты из одного города пускаются в эфир с большими интервалами, а в сюжетах, которые зритель видит в выпуске, я одет по-разному. Да и кто там запомнит мой серый свитер с пуговицами, в котором я снимался в Череповце? А если запомнят и заметят, значит, рассказывал недостаточно интересно.

Сергей Виноградов

Газета «Речь»